Библиогид "Курукин И.В." Часть 3

Между Петром и Екатериной. Дворцовые перевороты

 

После смерти Петра I на российском престоле за 37 лет (1725—1762) сменились семь императоров и императриц, четверо из которых пришли к власти в результате дворцовых переворотов. Получилось так, что петровские реформы, укрепившие самодержавие, привели к длительной политической нестабильности. Указ о престолонаследии (1722) отменил обычай передачи власти старшему сыну и объявил право государя отдать трон любому. Отмена вековой традиции и отсутствие четких правовых норм спровоцировали появление нескольких равноправных претендентов на престол, и борьба между ними была неизбежна.

 

И.В. Курукин в книге История России, XVIII век

М. : Дрофа, 2010. - 253 с.

ISBN 978-5-358-07052-3 

 

Прежде, чем говорить непосредственно о событиях "дворцовых бурь", нам хочется ближе познакомить вас с правителями Российской империи до Екатерины II. Поэтому мы не могли пройти мимо выступления Игоря Владимировича "Между Петром I и Екатериной II: неизвестные цари XVIII века"  в передаче "Есть такая тема" на канале OnlineTV. В нашем выпуске Вы можете прослушать подкаст или посмотреть запись на сайте канала.

 

«Указ о престолонаследии», раскол среди дворянских группировок и другие предпосылки, приведшие, в результате, к периоду политической нестабильности при российском дворе в XVIII веке, в видеолекции Игоря Владимировича для портала ПостНаука.

 

Для тех, кто хочет глубже разобраться в хитросплетении механизмов дворцовых переворотов, есть целый ряд публикаций Игоря Владимировича. Из одной из них, "Эпоха "дворских бурь" : очерки политической истории послепетровской России, 1725-1762 гг.", мы приводим отрывок. 

«После смерти Петра на Екатерину обрушился поток жалоб и челобитных, начиная от обращений канцлера и кончая прошением «придворной поломойки» Дарьи Ивановой («при ней восемь баб») о выдаче им хлеба, соли и крупы <...>

Отныне так будет происходить каждый раз при сменах фигур на пре­столе: воцарившийся претендент вынужден будет награждать многочис­ленных просителей за действительные и мнимые заслуги. Чтобы остано­вить поток прошений, издаются специальные указы о запрещении подачи челобитных лично императрице, что также станет традицией. О пожало­вании же деревнями разрешалось просить только за счет «отписных» и выморочных владений.

В первые дни после воцарения царская резиденция была доступна для посещения поздравлявшими и просителями. Но уже в феврале 1725 г. Екате­рина запретила караулу пускать во дворец людей «в серых кафтанах и в лап­тях», а в октябре приказала все прошения на ее имя подавать только в «над­лежащих местах», за исключением доносов «по первым двум пунктам». Во дворце дамам запрещается уезжать домой без спроса, дежурным камергерам велено не пускать никого в «передспальню» и не разрешать желающим иг­рать на бильярде, поскольку «та забава имеетца для ее величества».

Отбыв положенный траур, старевшая императрица стремилась навер­стать упущенное время с помощью нарядов, праздников и прочих увесе­лений, не отличавшихся изысканностью вкуса. <…> Придворный «Походный журнал» за 1726 г. вполне подтвер­ждает «полуночный» образ жизни императрицы с ночными застольями. По петровской традиции она еще посещала верфи, госпитали и выезжа­ла на пожары, но большую часть «рабочего времени» посвящала прогул­кам «в огороде в летнем дому», в других резиденциях и по улицам столи­цы и регулярным застольным «забавам» и «трактованиям».

Екатерина обещала «дела, зачатые трудами императора, с помощью Божией совершить», и по мере возможности следовала этой программе. В феврале она утвердила уже рассмотренные Петром штаты государствен­ных учреждений. Отправилась в путешествие экспедиция капитан-коман­дора Витуса Беринга. 15 августа 1725 г. Екатерина дала аудиенцию первым российским академикам. В новой столице продолжали мостить улицы и на «Першпективной дороге» — будущем Невском проспекте — поставили первые скамейки для отдыха прохожих. Указ 5 июля решительно запрещал даже отставным дворянам под страхом штрафа и битья батогами ходить «с бородами и в старинном платье», в крайнем случае — предписывал щетину «подстригать ножницами до плоти в каждую неделю по дважды». На рус­скую службу по-прежнему охотно принимались иностранцы. Однако прежний курс проводился с гораздо меньшей энергией. Сразу же после смерти Петра прекратились заседания комиссии по подготовке нового Уложения. Многие ее члены нашли себе иные занятия, несмотря на приказ Екатерины 1 июня 1726 г. пополнить комиссию выборными из разных сословий и срочно начать «слушать» уже готовый текст.

Часто личная инициатива Екатерины представляла собой не более чем карикатуру на петровские замыслы. Ассамблеи из места делового обще­ния превращались в основное занятие для узкого круга придворных, изу­чение и применение заграничных новшеств — в заказы на покупку тро­пических «дивных птиц» и «прожорливого и жадного» муравьеда, выдвижение талантливых помощников — в пожалования новым фавори­там (П. Сапеге, Р. Левенвольде) и родне.

Главной своей государственной задачей императрица видела устрой­ство достойных «партий» для дочерей. Брак старшей, Анны, был уже пред­решен Петром; и в результате в круг высшей российской знати вошел гер­цог Карл-Фридрих Голштинский, пытавшийся с помощью тещи играть самостоятельную роль. Судьбу младшей, Елизаветы, еще предстояло ре­шить, вместе с вопросом о будущем союзе для поддержания политичес­кого равновесия в Европе.

Воцарение Екатерины в столице прошло спокойно, и иностранные дипломаты сочли необходимым доложить о тишине на городских ули­цах. Но все же в первые дни Екатерину бдительно охраняли: майор Уша­ков ни на минуту не покидал ее и вместе с караулом ночевал во дворце; были выделены также специальные полицейские команды для патрули­рования улиц Петербурга. В Москву для охраны порядка при приведе­нии к присяге был направлен Преображенский майор И.И. Дмитриев-Мамонов.

Для настроений в Петербурге характерно поступление доноса на ве­дущего российского дипломата Б.И. Куракина: прежний посол в Париже барон Шлейниц обвинял его не только в принадлежности к «партии ве­ликого князя», но и в том, что князь сам «имеет претенсию к короне рос­сийской». Опасались и возможного сопротивления расположенной на Украине армии под командованием М.М. Голицына, чей старший брат только что выступал в числе противников воцарения Екатерины. Поэто­му, по данным Кампредона, «нескольким надежным офицерам был по­слан приказ схватить Голицына при малейшей попытке заговора или не­повиновения с его стороны». Самому же командующему объявили выговор за долгое молчание в ответ на приказ о приведении войск к при­сяге. Но присяга была принята войсками без каких-либо осложнений; отказывались присягать единицы, как поручик Выборгского полка Гри­горий Баландин.

Екатерина запомнила попытку сделать ее регентшей на равных Правах с Сенатом. Туда были уже в феврале делегированы два участника январских событий — И.И. Бутурлин и А.И. Ушаков; в следующем году Сенат пополни­ла большая группа сановников, в числе которых были генерал-полицеймей­стер Петербурга А.М. Девиер и майоры гвардии И.И. Дмитриев-Мамонов, Г.Д. Юсупов, С.А. Салтыков. С учреждением в феврале 1726 г. нового органа — Верховного Тайного совета — Сенат потерял название «Правительствую­щего» и был оттеснен на задний план. То же произошло и с внуком Петра: синодский приговор 28 января 1725 г предписывал в «возношении» на богослужениях из лиц императорской фамилии упоминать только саму Екате­рину и «благочестивейшие государыни цесаревны». На коронации Екате­рины мальчик не присутствовал.

Впрочем, репрессий против сторонников внука Петра I не было — все они сохранили свои посты. Даже, напротив, в мае 1725 г. по случаю свадьбы Анны Петровны и герцога Голштинского П.М. Апраксин, В.Л. Долгоруков и Д.М. Голицын были пожалованы в действительные тайные советники, а брат последнего М.М. Голицын — в фельдмаршалы; остался он и главнокоманду­ющим Украинской армии, и полковником Семеновского полка. <…>

Имен­ным указом Тайной канцелярии в июне 1725 г. Екатерина повелела пре­кратить все дела по доносам фискалов, начатые до 1721 г. В столице вла­сти установили твердые цены на хлеб, которые продавцы должны были выставлять на дощечках-ценниках под угрозой порки «кошками» с кон­фискацией товара. Прочим подданным империи была сокращена на 4 ко­пейки подушная подать.

И все же празднества и раздачи наград не могли скрыть подспудного напряжения вокруг новой государыни. Гвардию держали под контролем: полковые командиры не обладали правом даже самостоятельно назна­чать учения и должны были каждый раз иметь особое распоряжение на получение полковых пушек. В то же время Екатерина и ее окружение как будто чувствовали себя не слишком уверенно и спешили снискать распо­ложение солдат и офицеров. Уже 29 января полки получили обещанные 50 тысяч рублей жалованья. Полковая переписка отразила возросшие аппетиты гвардейцев.

По примеру Петра «полковница» Екатерина присутствовала на «екзерцициях», делала подарки по 10—15 червонных на именины и крести­ны гвардейцев, где сама или с Елизаветой являлась «восприемницей»; лично разбирала их прошения и оказывала щедрую помощь нуждавшим­ся. <…>

Документы Кабинета императрицы говорят о пожалованиях в 1725 г. крестьянских «дворов» по челобитным гвардейцев: капитанам преображенцев Ф. Полонскому и А. Танееву, катштан-поручикам Г. Гурьеву и С. Желтухину, поручику А. Микулину, подпоручику А. Лукину и другим офицерам. Так зарождалась опасная для самой власти традиция «оплаты» услуг офи­церов и солдат, которые могли подумать о цене своей преданности.

«Великая перемена чинам» генералов и офицеров прокатилась по армии. В иной день Екатерина подписывала по сотне новых офицерских патентов. Повальные награждения, судя по мемуарам В. Нащокина, радовали не всех, поскольку происходили «не по порядку», нередко без учета действительных заслуг и приводили к возвышению выходцев «от солдатства».

Дела Тайной канцелярии свидетельствуют о том, что даже в рядах гвар­дии — наиболее преданной опоры режима — не все были довольны: же­лезной руки Петра уже не было, а награды доставались явно не всем же­лающим. <…>

В новой ситуации на первый план выходят скорее сугубо «преториан­ские» настроения гвардии, чем сознательная приверженность реформам: рядовые гвардейцы считали, что их заслуги должным образом не оцене­ны, а во дворце «стало худо». Упала дисциплина в полках.

Можно предполагать, что недовольство прорывалось не только в словах. Кампредон сообщал в Париж о подозрительных случайностях, угрожавших жизни самой Екатерины. В октябре 1725 г на учениях внезапным выстрелом был ранен находившийся рядом с ней лакей. В следующий раз, в январе 1726 г., императрица наблюдала из окна нижнего этажа дворца за экзерцициями солдат, выстроенных на льду Невы. По словам Кампредона, при втором зал­пе одного гвардейского взвода некий новгородский купец, стоявший в че­тырех шагах от упомянутого окна, упал, сраженный насмерть пулей, уда­рившейся затем в стену дворца. Екатерина сохранила хладнокровие, но якобы заметила, «что не несчастному купцу предназначалась эта пуля».

Полковой архив подтверждает последнее происшествие: 26 января 1726 г. выстрел из рядов выстроенных на Неве семеновцев уложил безвестного «мужика» на набережной у дворца. В тот же день офицеры осматривали у солдат патроны, приказ по полку за объявление виновного обещал сле­дующий чин. Сказалась гвардейская солидарность: стрелявшего так и не обнаружили, а некомплект патронов оказался у 7 человек. Всех подозре­ваемых через неделю освободили; но отныне на учениях и парадах солда­там полагалось выходить «без пуль» под страхом «жестокой смерти». Уже через месяц после этого события репрессиям по неизвестной причине подверглась личная гвардия Меншикова — Ингерманландский полк: были арестованы полковник Е. Маврин и 40 солдат.

Имели место случаи отказа от присяги императрице: «Не статочное дело женщине быть на царстве, она же иноземка». В августе и ноябре 1725 г. объявившиеся было лже-Алексеи были казнены, но уже «созревали» новые самозванцы. В плохо сохранившихся за этот период делах Тайной канцелярии попадаются сообщения о казни (наказании довольно ред­ком в ее практике) нескольких лиц: рассыльщика Ф. Бородина, крестья­нина Е. Белокопытцева за неизвестные, но «великие» преступления. В 1726 г. был тайно заточен в Шлиссельбурге шведский шпион капитан Цейленбург, которого было приказано держать в строжайшей изоляции; спу­стя 15 лет Тайная канцелярия даже не смогла объяснить причин ареста. Имеются известия об уничтожении таких дел (например, показания каз­ненного в 1726 году «калуженина» А. Анцифорова).

В мае 1725 г. отправился в Соловки «карла» императрицы Яким Волков за «противные его слова против персоны ее императорского величества». Священник стоявшего в Петергофе Нарвского полка Иван Алексеев был арестован за отказ от присяги и заявление, что Синода «он не знает, а знает патриархов и своего архиерея». В мае 1725 г. датский посол Вестфален сообщал о казни какого-то полковника, также не признавшего новую им­ператрицу. Зимой и весной 1726 г. в столице горели дома обывателей и триж­ды - Адмиралтейство, где были уничтожены 30 новых галер и 30 тысяч пудов провианта для флота. Власти предполагали диверсию и искали под­жигателей; но был пойман и казнен лишь несовершеннолетний Аристов, поджигавший дома соседей.

В такой обстановке в декабре 1725 г. было решено создать специальную охрану императрицы — кавалергардскую роту «из знатного шляхетства са­мых лучших людей из прапорщиков и из поручиков». В течение несколь­ких месяцев Военная коллегия подбирала кандидатов на эту почетную служ­бу — но не из гвардии, а из офицеров армейских полков. К началу 1727 г. эта «гвардия в гвардии» насчитывала 56 человек во главе с капитан-лейте­нантом Меншиковым и тремя капралами - И.И. Дмитриевым-Мамоновым, А.И. Шаховским и Эвертом Боем; в число телохранителей принима­лись и «немцы» — курляндские дворяне Ю. Ламздорф, Э. Каульбарс, М. Ливен. В начале 1727 г. очередной манифест предупредил подданных, что «за неправедные и противные слова против членов императорского дома без всяких отговорок учинена будет смертная казнь без пощады».

Начались конфликты между победителями. Сначала Ягужинский всту­пил в ссору с Меншиковым; в апреле разразился новый скандал, винов­ником которого оказался вице-президент Синода и новгородский архи­епископ Феодосий Яновский. «Духовные пастыри весьма порабощены», — считал он, отказавшись служить панихиду по императору. Остановлен­ный 12 апреля при въезде на мост близ дворца (спящая до полудня импе­ратрица запрещала пропускать грохочущие кареты), Феодосий заявил, что «я де сам лутче светлейшего князя», и в гневе отправился к царице; когда его не пустили, «вельми досадное изблевал слово, что он в дом ея величе­ства никогда впредь не войдет, разве неволею привлечен будет».

После неоднократного отказа архиепископа явиться к царскому столу терпение Екатерины иссякло. Следствие во главе с П.А. Толстым быстро нашло обвинительный материал в виде «продерзливых слов» Феодосия и его заурядных хищений из сокровищниц новгородских монастырей. В итоге первое в церковной иерархии лицо было осуждено «за некоторый злой умы­сел на Российское государство» к вечному заточению в Николо-Корельском монастыре.

Особо строгие условия заточения (владыку заживо замуровали в ка­мере и не допускали говорить с ним наедине даже священника) заставля­ют исследователей предполагать, что Феодосий обладал какими-то очень неприятными для властей секретами. К тому же правительство было весьма озабочено заграничной реакцией на это событие и предписало послу в Гааге И.Г.Г оловкину объяснять арест архиепископа его «церков­ными преступлениями» и немедленно «опровергать и уничтожать» лю­бые иные толкования в прессе.

Незадолго до ареста владыка предсказывал дальнейшие «междуусобия». Он был не одинок в своих предположениях: весной 1725 г. Кампредон от­мечал, что никакого единства среди министров нет и все усилия направле­ны «к приобретению наибольшего влияния в ущерб друг другу».

 


В дополнение к этому Вам также может быть интересно:

 

  • Екатерина I / Игорь Курукин. - Москва : Молодая гвардия, 2016. - 397 с., [16] л. ил. ; 21 см. - (Жизнь замечательных людей : сер. биогр. ; вып. 1799 (1599)). - Библиогр.: с. 396. - ISBN 978-5-235-03931-5.

Книга доступна в фонде открытого доступа: 63.3(2)51 История России - Романовы 
 

  • Превратности Фортуны, или Картины из жизни Екатерины I // Знание - сила. - 2002. - N 4.- С. 112-120.

Журнал можно заказать в читальный зал РГГУ.

 

  • Загадка завещания императрицы / Курукин Игорь Владимирович; И. В. Курукин // Источниковедение и историография в мире гуманитарного знания : доклады и тезисы XIV науч. конф., Москва, 18-19 апр. 2002 г. / Рос. гос. гуманит. ун-т, Ист.-архив. ин-т, Каф. источниковедения и вспомогат. ист. дисциплин. - Москва : РГГУ, 2002. - С. 287-290.

Статью можно прочесть в нашей электронной библиотеке.

 

  • Анна Леопольдовна / Игорь Курукин. - Москва : Молодая гвардия, 2012. - 302 с., [16] л. ил. ; 21 см. - (Жизнь замечательных людей : сер. биогр. ; вып. 1575 (1375)). - Библиогр.: с. 301. - ISBN 978-5-235-03533-1.

Книга доступна в фонде открытого доступа: 63.3(2)51 История России - Романовы
 

  • Принцесса с "благородной гордостию"// Знание - сила. - 2002. - N 9.- С. 94-101.

Журнал можно заказать в читальный зал РГГУ

 

  • Анна Иоанновна / Игорь Курукин. - Москва : Молодая гвардия, 2014. - 427, [2] с., [16] л. ил. ; 21 см. - (Жизнь замечательных людей : сер. биогр. ; вып. 1703 (1503)). - Библиогр. в конце кн. - ISBN 978-5-235-03752-6.

Книга доступна в фонде открытого доступа: 63.3(2)51 История России - Романовы.

 

  • Про "своих сволочей" и завещание Петра I // Новый исторический вестник. - 2011. - N 2. - С. 120-125.

Журнал можно заказать в читальные залы РГГУ и ИАИ, на научный абонемент РГГУ.
Прочесть статью можно на сайте Нового исторического вестника.

 

  • 19 января - 25 фераля 1730 года: события, люди, документы / И. В. Курукин, А. Б. Плотников. - М. : Квадрига : Объед. ред. МВД России, 2010. - 275, [5] с. - (Исторические исследования). - Указ. в конце кн. - ISBN 978-5-91791-041-3. - ISBN 978-5-8129-0100-4.

Книга доступна в фонде открытого доступа: 63.3(2)51 (История России в кон. XVII - XVIII в).

 

  • Опасная картинка Епафродита Ивановича : политическая "оттепель" в зимней Москве 1730 года / Игорь Курукин // Родина. - 2009. - N 2. - С. 11-15. - 6 фот.

Журнал можно заказать в читальные залы РГГУ и ИАИ или в базе elibrary.

 

  • Несостоявшийся герой : как гвардеец Ханыков делал историю, да так и не вошел в нее / Игорь Курукин // Родина. - 2006. - N 1. - С. 74-79.

Журнал можно заказать в читальные залы РГГУ и ИАИ или в базе elibrary.

 

  • "Государыню заколоть шпагою..." : власть глазами участников дворцовых переворотов // Родина. - 2003. - N 4.- С. 54-57. 

Журнал можно заказать в читальные залы РГГУ и ИАИ.

 

  • "Время, чтоб самодержавию не быть"? : генералитет, дворянство и гвардия в 1730 году // Вопросы истории. - 2001. - № 7. - С. 3-18; № 8. - С. 12-20.

Журналы можно заказать на научные абонементы РГГУ и ИАИ.

 

  • Россия XVIII век: "Гвардейский парламент" - Выступление Игоря Владимировича в передаче "Есть такая тема" на канале OnlineTV

  • «Народная воля» (донесение прусского посланника Акселя фон Мардефельда о российском «конституционном кризисе» 1730 года) // Отечественные записки. - 2008. - №6 (45). - С. 268-272. 

Статью можно прочесть на сайте журнала.


Библиотека выражает огромную благодарность Игорю Владимировичу Курукину за сотрудничество.

 

Подготовка материала:

Юрий Угольников
Римма Старицына
Ирина Куликова


Прошлые выпуски:

Часть 1 "Эпоха Ивана IV в работах И. В. Курукина"

Часть 2 "Походы Петра I в работах И. В. Курукина"